Смазчик поднял ее с земли.
— Около Спасова ручья путь взорван. Дядю лесничего немцы к дереву привязали! — хрипло сказала Надюшка.
В маленькой, закопченной паровозным дымом комнатке блокпоста, куда принес Никаноров Надюшку, ее уложили на лавку, напоили, перевязали ногу. Сразу же позвонили на станцию. Поезда были задержаны, отряд железнодорожников и красноармейцев отправился прочесать лес.
Надюшка лежала на заботливо подостланной кем-то тужурке. Над головой ее висел плакат с большими, четкими буквами: «Транспорт — родной брат Красной армии».
Она дремала, слыша сквозь сон, как выходят и входят люди, разговаривают, кричат по телефону: «Сортировочная!.. Депо!.. Эй, Сортировочная!..»
Весь этот шум прорезывался далекими гудками маневрирующих паровозов.
Вдруг дверь распахнулась, и девочка услышала встревоженный голос матери:
— Девчонка моя тут?
— Тут я! — закричала Надюшка, вскочив с лавки, но тут же, ахнув, подогнула больную ногу.
Мать присела на лавку я прижала к себе Надюшку.