Джень дем мэ препочто,
Джон дем мэ правовир
Имел мэ, имел мэ сила зуралы.
Эх, распошел шум ро,
Сиво граи пошел,
Ах, да распошел, хорошая моя!
Он рвал звонкие струны, и летучие звуки встречались и плыли по землянке. Его могучий голос гнался за ними.
Поденьте, поденьте бокалы проскалинт!
Чевеньте, чевеньте, бравинта сэгэдых!..
Присев на корточках за раскаленной докрасна жестяной печуркой, Абдул заслушался, разинув рот. Карбышев никогда не был очень податлив на музыкальные впечатления. Но сейчас что-то все шире и шире приоткрывалось в нем, принимая в себя эту дикую песнь.