Приблизившись к Чернышу, Ференц взял его за руку.
— Товарищ лейтенант… гвардии, — произнес он с акцентом. — За всё… всем вам… всей России…
И хотел поднести руку к губам. Черныш, краснея, вырвал руку.
— Что вы, Ференц? У нас… так не делают.
Они побежали вверх по белым мраморным ступеням. За бойцами, размахивая полами своего макинтоша, спешил Ференц. Он указывал на колонны из цельного мрамора, возвышавшиеся по сторонам.
— Наш шедевр.
Шедевр! Это слово больно задело Черныша. Перед ним предстал наяву Саша Сиверцев из альбома художника. Тогда Ференц тоже так сказал.
— Эти завезены из Швеции… Эти из Феррары… Эти из Германии… Монолиты…
Хома внимательно оглядывался по сторонам. Ему все казалось, что за каждой колонной в полутьме притаился чужой автоматчик.
— Приемный зал… Красное дерево… Бронза… Розовый мрамор… Шедевры…