— Но ведь где-то должен быть комендант?
— Комендант? Я для вас комендант! Я вам говорю: топайте!
Девушки плакали. Достали свои паспорта и просили Хому сделать в них пометки. Это были страшные паспорта рабынь, изобретение новейшего рабовладельчества: «Arbeitskarte». В каждой карточке — фотография владелицы с большой деревянной табличкой на груди. На табличке — шестизначный номер. И тут же рядом — фиолетовый оттиск пальцев. Надписи повторялись на двенадцати языках: русском, украинском, чешском, английском, французском… Для всех народов были заготовлены арбайтскарты!
Хома не читал. Повернувшись к пылающему бараку, он огрызком толстого карандаша выдавливал через всю арбайтскарту: освобожден, освобождена, освобожден, освобождена…
Протянула карту и девочка, первой пришедшая в себя среди общей паники.
— Как тебя звать, сестричка? — спросил Хома, особенно старательно выводя на ее карте свою резолюцию.
— Зина, — ответила девочка.
— Кто ж тебя дома ждет? Мама? Папа?
— Нет никого. Всех растеряла за войну. Один брат где-то в армии…
— К кому же ты вернешься?