— Как к кому? К нам, домой. У меня сейчас там все родные!.. Как перейду границу, буду обнимать каждого, кого ни встречу…
— Какая ж ты худенькая, аж светишься…
Девочка заметно смутилась, словно в этом было для нее что-то постыдное.
— Поправлюсь… Наберусь сил…
— Набирайся, сестричка, набирайся… Счастливой тебе дороги!
Хома спешил, бой уже откатился за поселок, окутанный вечерними сумерками да багровыми заревами пожаров. У него не было времени расспросить Зину подробнее, он даже не узнал ее фамилию. А если бы спросил, она ответила бы: Сагайда.
Объяснив освобожденным, как им лучше всего выбраться за линию фронта, Хома кинулся разыскивать своих огневиков.
Он нашел их уже ночью на западной окраине. Гордый своим поступком, долго рассказывал товарищам о лагере, о землячках, о французах и «арапе», кинувшемся куда-то наобум, вслепую, так что не могли его дозваться.
— Где ни побегает, все равно к нашим придет, — рассуждали товарищи.
— Известное дело, придет… Все дороги к нашим ведут…