— Горечко! Горе мое! — ударил Шовкун об полы руками и бросился бежать дальше.
— Вот они тут! — пожалел земляка Хома.
Шовкун, остановившись, облегченно вздохнул и подошел к щели, смущаясь перед всеми за свою тревогу.
— Там все живы? — обратился к нему Брянский, вылезая из окопа.
— Наши все. А в четвертой роте… Беда!.. Их было двое или трое под черешней… Так ни один не встал.
— Горит! — вдруг выкрикнул Хома. — «Мистер» горит!
Все посмотрели, куда он указывал. На одной из самых высоких гор, распластавшись на деревьях, как черный ворон, догорал подбитый нашими зенитками, вражеский самолет. Столб черного дыма вставал над ним.
— Хорошо горит, — сказал Брянский.
Вылезли на траву и закурили. Даже Черныш закурил за компанию и почувствовал, что голова пошла кругом.
Какой-то боец с кнутом в руке пробежал мимо, расспрашивая, не видели ли лошадей.