— Это отнимет у тебя не более трех часов. Смотри: здесь ты сворачиваешь в сторону гор…
Холеный палец с бледнорозовым лакированным ногтем изобразил на планшете замысловатый зигзаг. Приятель смотрел на карту слипающимися глазами. Наташа ждала, поставив поднос на спинку стула, и тоже смотрела на планшет, но более внимательно, чем пьяный офицер. Карта была испещрена цветными пометками.
— Дорога сносная. Повар у Курта превосходный…
— Я хочу есть, — услышав о поваре, сказал приятель. — Все равно ты сейчас не в состоянии ничего объяснить. Лучше будем есть.
— Бедняга, ты пьян, — снисходительно заметил офицер с усиками и стал застегивать планшет. Кнопка соскальзывала, он никак не мог заставить ее попасть на место. Офицер выругался сквозь зубы и повесил планшет на стул незастегнутым. Наташа подала ужин. Приятели на нее и не взглянули.
Она отошла от них в смятении. Карта стояла у нее перед глазами. Нет, об этом не стоило и думать. Риск был слишком велик. Если он заметит отсутствие карты, когда будет надевать планшет, — все погибло. Ведь кроме нее никто к офицерам не подходил. Да хоть бы и подходил — все равно гестапо ей не миновать. Не себя жалко — плохо, что в решающий момент выйдешь из строя.
Три уже подвыпивших офицера подошли к столику приятелей, поболтали с ними минут пять и ушли.
…Ну, а если он не хватится сразу? Такого случая, может, больше не представится никогда. Наташа вдруг поняла: если не рискнет — всю жизнь будет презирать себя за малодушие. Хоть бы они еще выпили!
Офицер с усиками пощелкал пальцами, подзывая официантку. Наташа быстро подошла.
— Бутылочку муската!