Обломов подошёл к своему запылённому столу, сел, взял перо, обмакнул в чернильницу, но чернил не было, поискал бумаги — тоже нет.
Он задумался и машинально стал чертить пальцем по пыли, потом посмотрел, что написал: вышло Обломовщина.
Он проворно стёр написанное рукавом. Это слово снилось ему ночью написанное огнём на стенах, как Бальтазару на пиру.
Пришёл Захар и, найдя Обломова не на постели, мутно поглядел на барина, удивляясь, что он на ногах. В этом тупом взгляде удивления написано было: «Обломовщина!»
«Одно слово, — думал Илья Ильич, — а какое… ядовитое!..»
Захар, по обыкновению, взял гребёнку, щётку, полотенце и подошёл было причесать Илью Ильича.
— Поди ты к чёрту! — сердито сказал Обломов и вышиб из рук Захара щётку, а Захар сам уже уронил и гребёнку на пол.
— Не ляжете, что ли, опять? — спросил Захар. — Так я бы поправил постель.
— Принеси мне чернил и бумаги, — отвечал Обломов.
Обломов задумался над словами: «Теперь или никогда!»