— Дождь будет, — сказал барон и уехал домой.
Тётка ушла в свою комнату. Ольга долго, задумчиво играла на фортепиано, но потом оставила.
— Не могу, у меня пальцы дрожат, мне как будто душно, — сказала она Обломову. — Походимте по саду.
Долго ходили они молча по аллеям рука в руку. Руки у ней влажны и мягки. Они вошли в парк.
Деревья и кусты смешались в мрачную массу; в двух шагах ничего не было видно; только беловатой полосой змеились песчаные дорожки.
Ольга пристально вглядывалась в мрак и жалась к Обломову. Молча блуждали они.
— Мне страшно! — вдруг, вздрогнув, сказала она, когда они почти ощупью пробирались в узкой аллее, между двух чёрных, непроницаемых стен леса.
— Чего? — спросил он. — Не бойся, Ольга, я с тобой.
— Мне страшно и тебя! — говорила она шёпотом. — Но как-то хорошо страшно! Сердце замирает. Дай руку, попробуй, как оно бьётся.
А сама вздрагивала и озиралась вокруг.