— Какой славный кофе! Кто это варит? — спросил Обломов.
— Сама хозяйка, — сказал Захар, — шестой день всё она. «Вы, говорит, много цикорию кладёте да не довариваете. Дайте-ко я!»
— Славный, — повторил Обломов, наливая другую чашку. — Поблагодари её.
— Вон она сама, — говорил Захар, указывая на полуотворённую дверь боковой комнаты. — Это у них буфет, что ли; она тут и работает, тут у них чай, сахар, кофе лежит и посуда.
Обломову видна была только спина хозяйки, затылок и часть белой шеи да голые локти.
— Что это она там локтями-то так живо ворочает? — спросил Обломов.
— Кто её знает! Кружева, что ли, гладит.
Обломов следил, как ворочались локти, как спина нагибалась и выпрямлялась опять.
Внизу, когда она нагибалась, видны были чистая юбка, чистые чулки и круглые, полные ноги.
«Чиновница, а локти хоть бы графине какой-нибудь; ещё с ямочками!» — подумал Обломов.