В полдень Захар пришёл спросить, не угодно ли попробовать их пирога: хозяйка велела предложить.
— Сегодня воскресенье, у них пирог пекут!
— Ну, уж, я думаю, хорош пирог! — небрежно сказал Обломов. — С луком да с морковью…
— Пирог не хуже наших обломовских, — заметил Захар, — с цыплятами и с свежими грибами.
— Ах, это хорошо должно быть: принеси! Кто ж у них печёт? Это грязная баба-то?
— Куда ей! — с презрением сказал Захар. — Кабы не хозяйка, так она и опары поставить не умеет. Хозяйка сама всё на кухне. Пирог-то они с Анисьей вдвоём испекли.
Чрез пять минут из боковой комнаты высунулась к Обломову голая рука, едва прикрытая виденною уже им шалью, с тарелкой, на которой дымился, испуская горячий пар, огромный кусок пирога.
— Покорно благодарю, — ласково отозвался Обломов, принимая пирог, и, заглянув в дверь, упёрся взглядом в высокую грудь и голые плечи. Дверь торопливо затворилась.
— Водки не угодно ли? — спросил голос.
— Я не пью; покорно благодарю, — ещё ласковее сказал Обломов. — У вас какая?