Рук своих он как будто стыдился, и когда говорил, то старался прятать или обе за спину, или одну за пазуху, а другую за спину. Подавая начальнику бумагу и объясняясь, он одну руку держал на спине, а средним пальцем другой руки, ногтем вниз, осторожно показывал какую-нибудь строку или слово и, показав, тотчас прятал руку назад, может быть оттого, что пальцы были толстоваты, красноваты и немного тряслись, и ему не без причины казалось не совсем приличным выставлять их часто напоказ.
— Вы изволили, — начал он, бросив свой двойной взгляд на Обломова, — приказать мне прийти к себе.
— Да, я хотел поговорить с вами насчёт квартиры. Прошу садиться! — вежливо отвечал Обломов.
Иван Матвеич, после двукратного приглашения, решился сесть, перегнувшись телом вперёд и поджав руки в рукава.
— По обстоятельствам я должен приискать себе другую квартиру, — сказал Обломов, — поэтому желал бы эту передать.
— Теперь трудно передать, — кашлянув в пальцы и проворно спрятав их в рукав, отозвался Иван Матвеевич. — Если б в конце лета пожаловали, тогда много ходили смотреть…
— Я был, да вас не было, — перебил Обломов.
— Сестра сказывала, — прибавил чиновник. — Да вы не беспокойтесь насчёт квартиры: здесь вам будет удобно. Может быть, птица вас беспокоит?
— Какая птица?
— Куры-с.