Обломов хотя слышал постоянно с раннего утра под окнами тяжёлое кудахтанье наседки и писк цыплят, но до того ли ему? Перед ним носился образ Ольги, и он едва замечал окружающее.
— Нет, это ничего, — сказал он, — я думал, вы говорите о канарейках: они с утра начинают трещать.
— Мы их вынесем, — отвечал Иван Матвеевич.
— И это ничего, — заметил Обломов, — но мне, по обстоятельствам, нельзя оставаться.
— Как угодно-с, — отвечал Иван Матвеевич. — А если не приищете жильца, как же насчёт контракта? Сделаете удовлетворение?.. Вам убыток будет.
— А сколько там следует? — спросил Обломов.
— Да вот я принесу расчёт.
Он принёс контракт и счёты.
— Вот-с, за квартиру восемьсот рублей ассигнациями, сто рублей получено задатку, осталось семьсот рублей, — сказал он.
— Да неужели вы с меня за целый год хотите взять, когда я у вас и двух недель не прожил? — перебил его Обломов.