Он было улыбнулся, вспомнив прежний свой поэтический идеал свадьбы, длинное покрывало, померанцевую ветку, шёпот толпы…
Но краски были уже не те: тут же, в толпе, был грубый, неопрятный Захар и вся дворня Ильинских, ряд карет, чужие, холодно-любопытные лица. Потом, потом мерещилось всё такое скучное, страшное…
«Надо выбить из головы Захара эту мысль, чтоб он счёл это за нелепость», — решил он, то судорожно волнуясь, то мучительно задумываясь.
Через час он кликнул Захара.
Захар притворился, что не слышит, и стал было потихоньку выбираться на кухню. Он уж отворил без скрипу дверь, да не попал боком в одну половинку и плечом так задел за другую, что обе половинки распахнулись с грохотом.
— Захар! — повелительно закричал Обломов.
— Чего вам? — из передней отозвался Захар.
— Поди сюда! — сказал Илья Ильич.
— Подать, что ли, что? Так говорите, я подам! — ответил он.
— Поди сюда! — расстановисто и настойчиво произнёс Обломов.