— Ах, смерть нейдёт! — прохрипел Захар, влезая в комнату.
— Ну, чего вам? — спросил он, увязнув в дверях.
— Подойди сюда! — торжественно-таинственным голосом говорил Обломов, указывая Захару, куда стать, и указал так близко, что почти пришлось бы ему сесть на колени барину.
— Куда я туда подойду? Там тесно, я и отсюда слышу, — отговаривался Захар, остановясь прямо у дверей.
— Подойди, тебе говорят! — грозно произнёс Обломов.
Захар сделал шаг и стал как монумент, глядя в окно на бродивших кур и подставляя барину, как щётку, бакенбарду. Илья Ильич в один час, от волнения, изменился, будто осунулся в лице; глаза бегали беспокойно.
«Ну, будет теперь!» — подумал Захар, делаясь мрачнее и мрачнее.
— Как ты мог сделать такой несообразный вопрос барину? — спросил Обломов.
«Вона, пошёл!» — думал Захар, крупно мигая, в тоскливом ожидании «жалких слов».
— Я тебя спрашиваю, как ты мог забрать такую нелепость себе в голову? — повторил Обломов.