— Разве умеет свои выгоды соблюсти? Корова, сущая корова: её хоть ударь, хоть обними — всё ухмыляется, как лошадь на овёс. Другая бы… ой-ой! Да я глаз не спущу — понимаешь, чем это пахнет!
XI
«Четыре месяца! Ещё четыре месяца принуждений, свиданий тайком, подозрительных лиц, улыбок! — думал Обломов, поднимаясь на лестницу к Ильинским. — Боже мой! когда это кончится? А Ольга будет торопить: сегодня, завтра. Она так настойчива, непреклонна! Её трудно убедить…»
Обломов дошёл почти до комнаты Ольги, не встретив никого. Ольга сидела в своей маленькой гостиной, перед спальной, и углубилась в чтение какой-то книги.
Он вдруг явился перед ней, так что она вздрогнула; потом ласково, с улыбкой, протянула ему руку, но глаза ещё как будто дочитывали книгу: она смотрела рассеянно.
— Ты одна? — спросил он её.
— Да; ma tante уехала в Царское Село; звала меня с собой. Мы будем обедать почти одни: Марья Семёновна только придёт; иначе бы я не могла принять тебя. Сегодня ты не можешь объясниться. Как это всё скучно! Зато завтра… — прибавила она и улыбнулась. — А что, если б я сегодня уехала в Царское Село? — спросила она шутливо.
Он молчал.
— Ты озабочен? — продолжала она.
— Я получил письмо из деревни, — сказал он монотонно.