— Барышне дурно, — сказал он прибежавшей Кате. — Скорее, воды!.. спирту…
— Господи! Всё утро такие весёлые были… Что с ними? — шептала Катя, принеся со стола тётки спирт и суетясь со стаканом воды.
Ольга очнулась, встала с помощью Кати и Обломова с кресла и, шатаясь, пошла к себе в спальню.
— Это пройдёт, — слабо сказала она, — это нервы; я дурно спала ночь. Катя, затвори дверь, а вы подождите меня: я оправлюсь и выйду.
Обломов остался один, прикладывал к двери ухо, смотрел в щель замка, но ничего не слышно и не видно.
Чрез полчаса он пошёл по коридору до девичьей и спросил Катю: «Что барышня?»
— Ничего, — сказала Катя, — они легли, а меня выслали; потом я входила: они сидят в кресле.
Обломов опять пошёл в гостиную, опять смотрел в дверь — ничего не слышно.
Он чуть-чуть постучал пальцем — нет ответа.
Он сел и задумался. Много передумал он в эти полтора часа, много изменилось в его мыслях, много он принял новых решений. Наконец он остановился на том, что сам поедет с поверенным в деревню, но прежде выпросит согласие тётки на свадьбу, обручится с Ольгой, Ивану Герасимовичу поручит отыскать квартиру и даже займёт денег… немного, чтоб свадьбу сыграть.