— Да по-французски есть много нехороших слов…
Агафья Матвеевна вспыхнула. Обломов расхохотался. Верно, и прежде уже был у них разговор о «нехороших словах».
— Молчи, дрянной мальчишка, — сказала она. — Утри лучше нос, не видишь?
Ванюша фыркнул, но носа не утёр.
— Вот погодите, получу из деревни деньги, я ему две пары сошью, — вмешался Обломов, — синюю курточку, а на будущий год мундир: в гимназию поступит.
— Ну, ещё и в старом походит, — сказала Агафья Матвеевна, — а деньги понадобятся на хозяйство. Солонины запасём, варенья вам наварю… Пойти посмотреть, принесла ли Анисья сметаны… — Она встала.
— А что нынче? — спросил Обломов.
— Уха из ершей, жареная баранина да вареники.
Обломов молчал.
Вдруг подъехал экипаж, застучали в калитку, началось скаканье на цепи и лай собаки.