Обломов ушёл к себе, думая, что кто-нибудь пришёл к хозяйке: мясник, зеленщик или другое подобное лицо. Такой визит сопровождался обыкновенно просьбами денег, отказом со стороны хозяйки, потом угрозой со стороны продавца, потом просьбами подождать со стороны хозяйки, потом бранью, хлопаньем дверей, калитки и неистовым скаканьем и лаем собаки — вообще неприятной сценой. Но подъехал экипаж — что бы это значило? Мясники и зеленщики в экипажах не ездят.
Вдруг хозяйка, в испуге, вбежала к нему.
— К вам гость! — сказала она.
— Кто же: Тарантьев или Алексеев?
— Нет, нет, тот, что обедал в ильин день.
— Штольц? — в тревоге говорил Обломов, озираясь кругом, куда бы уйти. — Боже! Что он скажет, как увидит… Скажите, что я уехал! — торопливо прибавил он и ушёл к хозяйке в комнату.
Анисья кстати подоспела навстречу гостю. Агафья Матвеевна успела передать ей приказание. Штольц поверил, только удивился, как это Обломова не было дома.
— Ну, скажи, что я через два часа приду, обедать буду! — сказал он и пошёл поблизости, в публичный сад.
— Обедать будет! — с испугом передавала Анисья.
— Обедать будет! — повторила в страхе Агафья Матвеевна Обломову.