— Я никакого письма не видала! — твердила она с тем же тупым удивлением…
— Заёмное письмо! — повторил Штольц.
Она подумала немного.
— Вы бы поговорили с братцем, — сказала она, — а я никакого письма не видала.
«Что она, дура или плутовка?» — подумал Штольц.
— Но он должен вам? — спросил он.
Она поглядела на него тупо, потом вдруг лицо у ней осмыслилось, даже выразило тревогу. Она вспомнила о заложенном жемчуге, о серебре, о салопе и вообразила, что Штольц намекает на этот долг; только никак не могла понять, как узнали об этом; она ни слова не проронила не только Обломову об этой тайне, даже Анисье, которой отдавала отчёт в каждой копейке.
— Сколько он вам должен? — с беспокойством спрашивал Штольц.
— Ничего не должны! Ни копеечки!
«Скрывает передо мной, стыдится, жадная тварь, ростовщица! — думал он. — Но я доберусь».