В закладе жемчуга, серебра он вполовину смутно прочёл тайну жертв и только не мог решить, приносились ли они чистою преданностью или в надежде каких-нибудь будущих благ.
Он не знал, печалиться ли ему или радоваться за Илью. Открылось явно, что он не должен ей, что этот долг есть какая-то мошенническая проделка её братца, но зато открывалось многое другое… Что значат эти заклады серебра, жемчугу?
— Так вы не имеете претензий на Илье Ильиче? — спросил он.
— Вы потрудитесь с братцем поговорить, — отвечала она монотонно, — теперь они должны быть дома.
— Вам не должен Илья Ильич, говорите вы?
— Ни копеечки, ей-богу правда! — божилась она, глядя на образ и крестясь.
— Вы это подтвердите при свидетелях?
— При всех, хоть на исповеди! — А что земчуг и серебро я заложила, так это на свои расходы…
— Очень хорошо! — перебил её Штольц. — Завтра я побываю у вас с двумя моими знакомыми, и вы не откажетесь сказать при них то же самое?
— Вы бы лучше с братцем переговорили, — повторяла она, — а то я одета-то не так… всё на кухне, нехорошо, как чужие увидят: осудят.