— А я разве не делал? Мало ли я его уговаривал, хлопотал за него, устроил его дела — а он хоть бы откликнулся на это! При свидании готов на всё, а чуть с глаз долой — прощай: опять заснул. Возишься, как с пьяницей!
— Зачем с глаз долой? — нетерпеливо возразила Ольга. — С ним надо действовать решительно: взять его с собой в карету и увезти. Теперь же мы переселяемся в имение; он будет близко от нас… мы возьмём его с собой.
— Вот далась нам с тобой забота! — рассуждал Андрей, ходя взад и вперёд по комнате. — И конца ей нет!
— Ты тяготишься ею? — сказала Ольга. — Это новость! Я в первый раз слышу твой ропот на эту заботу.
— Я не ропщу, — отвечал Андрей, — а рассуждаю.
— А откуда взялось это рассуждение? Ты сознался себе самому, что это скучно, беспокойно — да?
Она поглядела на него пытливо. Он покачал отрицательно головой:
— Нет, не беспокойно, а бесполезно: это я иногда думаю.
— Не говори, не говори! — остановила его она. — Я опять, как на той неделе, буду целый день думать об этом и тосковать. Если в тебе погасла дружба к нему, так из любви к человеку ты должен нести эту заботу. Если ты устанешь, я одна пойду и не выйду без него: он тронется моими просьбами; я чувствую, что я заплачу горько, если увижу его убитого, мёртвого! Может быть, слёзы…
— Воскресят, ты думаешь? — перебил Андрей.