— Куда это вы так рано? — спросила она, не давая войти.
— Что за рано! Мы раз двадцать взад и вперёд прошли, а ведь отсюда до забора пятьдесят сажен — значит, две версты.
— Сколько раз прошли? — спросила она Ванюшу.
Тот было замялся.
— Не ври, смотри у меня! — грозила она, глядя ему в глаза. — Я сейчас увижу. Помни воскресенье, не пущу в гости.
— Нет, маменька. Право, мы раз… двенадцать прошли.
— Ах ты, плут этакой! — сказал Обломов. — Ты всё акацию щипал, а я считал всякий раз…
— Нет, походите ещё: у меня и уха не готова! — решила хозяйка и захлопнула перед ними дверь.
И Обломов волей-неволей отсчитал ещё восемь раз, потом уже пришёл в комнату.
Там, на большом круглом столе, дымилась уха. Обломов сел на своё место, один на диване, около него, справа на стуле, Агафья Матвеевна, налево, на маленьком детском стуле с задвижкой, усаживался какой-то ребёнок лет трёх. Подле него садилась Маша, уже девочка лет тринадцати, потом Ваня и, наконец, в этот день и Алексеев сидел напротив Обломова.