— Плутовка! — говорил Нил Андреич, грозя ей пальцем, — что, батюшка, — обратился он к священнику, — не жаловалась ли она вам на исповеди на мужа, что он…
— Ах, что вы, ваше превосходительство! — торопливо перебила дама.
— То-то, то-то! Ну что ж, Иван Петрович: как там турки женщин притесняют? Что ты прочитал об этом: вон Настасья Петровна хочет знать? Только смотри, не махни в Турцию, Настасья Петровна!
Иван Петрович с нетерпением ждал, когда кончит Нил Андреич, и опять обратился к Райскому, к которому, как с ножом, приступал с вопросами.
— Так я вот хотел спросить вас: отчего это не уймут турок?..
— Женщины-то за них очень заступаются! — шутил благосклонно Нил Андреич, — вон она — первая…
Он указал на ту же барыню.
— Ах, Татьяна Марковна… что это его превосходительство для праздника нынче?..
Она притворно конфузилась.
— Я вот хотел спросить вас, отчего это все не восстанут на турок, — приставал Иван Петрович к Райскому, — и не освободят Гроба Господня?