— Merci, merci, нет, я только что завтракала!
Но это не помогло. Нил Андреич возобновил нападение.
— А одеваетесь монахиней: напоказ плеч и рук не выставляете… ведете себя сообразно вашим почтенным летам… — говорил он.
— Что это вы ко мне привязались! — сказала Полина Карповна, — est-il bête, grossier?[100]он глуп, груб? (фр.) — обратилась она к Райскому.
— Да, да, «парлеву франсе…» — перебил Тычков, — жениться, сударыня, хочу, вот и привязался: а мы с вами пара!
— Едва ли вам найдется кто под пару! — отозвалась Крицкая, не глядя на него.
— А как же не пара, позвольте-ка: я был еще коллежским асессором, когда вы выходили замуж за покойного Иван Егорыча. А этому будет…
— Какая жара — on étouffe ici: allons au jardin![101]здесь душно: пойдемте в сад! (фр.) Мишель, дайте мантилью!.. — обратилась она к кадету.
В эту минуту показалась Вера.
Все встали, окружили ее, и разговор принял другое направление. Райскому надоела вся эта сцена и эти люди, он собирался уже уйти, но с приходом Веры у него заговорила такая сильная «дружба», что он остался, как пригвожденный к стулу.