«А! так это не Тушин!» — подумал Райский.
— Положи руку на его мохнатую голову, — говорила она, — и спи: не изменит, не обманет… будет век служить…
— А я кто? — вдруг, немного развеселясь, спросил Райский.
Она близко и лукаво поглядела ему в глаза и медлила ответом.
— Вижу, хочется сказать «осел»: скажи, Вера, не церемонься!
— Вы? осел? — заговорила она язвительно, ходя медленно вокруг него и оглядывая его со всех сторон.
— Право, осел! — наивно подтвердил Райский, — вижу, как ты мудришь надо мной, терплю и хлопаю ушами.
— Какой вы осел! Вы — лиса, мягкая, хитрая: заманить в западню… тихо, умно, изящно… Вот я вас!..
Он молчал, не понимая ее.
— Да говорите же, что молчите! — дергая его за рукав, сказала она.