— За что? Вы видите, что… я одна виновата…
— И… простились с ним или… надеетесь, что он опомнится и воротится?
Она покачала головой.
— Между нами нет ничего общего… Мы разошлись давно. Я никогда не увижу его.
— Теперь я только начинаю немного понимать, и то не всё, — сказал, подумавши, Тушин и вздохнул, как вол, которого отпрягли. — Я думал, что вы нагло обмануты…
— Нет, нет…
— И зовете меня на помощь; думал, что пришла пора медведю «сослужить службу», и чуть было не оказал вам в самом деле «медвежьей услуги», — добавил он, вынимая из кармана и показывая ей обломок бича. — От этого я позволил себе сделать вам дерзкий вопрос об имени… Простите меня, ради Бога, и скажите и остальное: зачем вы открыли мне это?
— Я не хотела, чтоб вы думали обо мне лучше, чем я есть… и уважали меня…
— Как же вы это сделаете? Я не перестану думать о вас, что думал всегда, и не уважать не могу.
Какой-то луч блеснул у ней в глазах и тотчас же потух.