— А что? я боялся спросить…
Она рассказала ему всё, что было в эти две недели, кроме признания Татьяны Марковны.
Он напряженно ждал, не упомянет ли она о Марке. Но она не сказала ни слова.
— Если б вы сами скорей успокоились! — сказал он задумчиво, — всё пройдет и забудется…
— Забудется, но не простится…
— Некому и нечего прощать…
— Если б и забылось и простилось другими, мне самой нельзя забыть и простить себе… — шепнула она и остановилась. Боль отразилась у ней на лице.
— Я начала немного отдыхать, забывать… — продолжала она. — Теперь скоро свадьба: было много дела, я отвлеклась было…
— И что же, помешало разве что-нибудь?
— Да… я вчера была сильно встревожена; и теперь еще не совсем покойна. Боюсь, чтобы как-нибудь… Да, вы правы: мне надо скорее успокоиться… Я думала, всё кончилось… Уехала бы я отсюда!