— А через окно?! — предложил комсомолец. — Атава качал головой.
— Почему нет? — недоумевал комсомолец. Разве вы не можете летать по воздуху? Если же вы со мной не подниметесь, летите одни и приводите машину.
— Нет. Ничего не выйдет, — вздохнул Атава, — Вас я подниму. Но… мы находимся на трехсотверстной высоте, не забывайте!.. Здесь состав атмосферы другой… Здесь водород и геокороний, они для дыхания не годятся. Да кроме того, на этой высоте, невыносимый холод: в миг промерзнешь насквозь…
За дверьми — смятение… Шум рос, рос — сам себя перерос. Наконец, забухали в двери. Друзья поспешили увеличить баррикаду, стащив на нее все, что только было возможно.
Однако и баррикада скоро сдала: двери взломали, — посыпались на осажденных кресла, тумбы, шкапы…
Свист, гик, рев, верещанье, стрекотанье хлесткой волной прорвались сквозь разбитые двери. Проснулись дикие гнусные рожи… Пара-другая клешней, вертящих ручку ружья…
Атава испуганно взвился к потолку. Андрей, не боявшийся ружей, остался, кроша ножкой от кресла отвратительные черепа, уродливые морды… Бормотал угрюмо:
— Опять влопался! Не видать мне родной Земли…
Неожиданно правая рука отказалась служить, повисла плетью.
Выругался, как давно не ругался: даже неприятель на секунду опешил. В левую перебросил дубину, но уже ясно стало, что долго не выдержит… А тут еще нужно остро следить за Атавой, чтобы не спускался низко, в сферу действия ружей… Рявкнул: