Черев пять минут во мне заиграла необыкновенная бодрость, а еще через пять и я, и Никодим, и небезы окунулись в глубокий сон.
— Вот так напиток! — восхитился я, погружаясь в блаженные грезы.
XXVI
Нас разбудили за две минуты до того, как машина, покрыв неизвестные нам пространства, опустилась на узкий двор, мощенный каким-то белым торцом и заключенные в высокие стены из матово-белого металлического сплава.
Что нам сразу же бросилось в глаза — это зарешеченные окна, в 15 или 20 рядов прорезавшие стены, а в них — физиономии небезов, с большим любопытством и возбуждением пялившие на нас свои круглые глаза.
Рассеянный солнечный свет падал из прозрачно матового неба, в узкий четырехугольный пролет, отграниченный высоко стоящими краями стен.
Ни один звук, кроме постукиванья копытц сопровождавших нас небезов да шагов мрачно настроенного Вепрева, не оживлял унылого вида нашего, как мы догадались, места заключения.
Белое и угрюмое царство безмолвия!..
Нас немедленно же ввели в слишком гостеприимно распахнувшиеся двери тюрьмы. Устройство последней мало чем отличалось от земных…
Под конвоем небезов, вооруженных секирами, подобными древнерусским, мы прошли целый лабиринт коридоров с многочисленными низкими и широкими дверями на крепких запорах.