И как-то поперхнувшись слюной, почти топотом, просипел А. Д. Козловский — Молчалин: «Сей час с прогулки».
Друг. Нельзя ли для прогулок
Подальше выбрать закоулок? —
таким громовым голосом закричал Станиславский, что мы все вздрогнули. И пошел так честить дальше Софью («А ты, сударыня…» и т. д.), что А. О. Степанова с середины его слов залилась горючими слезами и, уж действительно задыхаясь от рыданий, начала говорить:
Позвольте, батюшка, кружится голова;
Я от испуги дух перевожу едва…
Но Станиславский не дал ей продолжить до конца реплику Софьи, а неожиданно с такой же силой набросился на Ю. А. Завадского:
А вас, сударь, прошу я толком,
Туда не жаловать ни прямо, ни проселком;
И ваша такова последняя черта…