Неясно, собственно, было все, но никто не решался заговорить первый.
Выручил нас, как всегда, Василий Васильевич.
— Не совсем понятно, Константин Сергеевич, — сказал он, — что получится, если все будут говорить одновременно свой текст. Вам будет трудно разобрать что-нибудь, а актеры, я боюсь, будут стараться перекричать друг друга.
— Никому не следует повышать голос, — отвечал Константин Сергеевич, — надо говорить в том регистре, в каком требуют предлагаемые обстоятельства и размеры помещения. Что касается меня, я буду переходить от одной группы к другой и буду принимать участие в жизни, в действиях каждой группы как вводный персонаж. К графу Зефирову (Б. А. Мордвинов. — Н. Г.) я, вероятно, приду как его старый друг, князь Амурский, как раз в тот час, когда у него, как я знаю, собираются его «пулярдки». Может быть, и мне достанется какая-нибудь красотка от графских «зефиров и амуров». К Борзикову я, вероятно, явлюсь в качестве начинающего писателя-драматурга. Великий драматург, я думаю, не откажет мне в товарищеской услуге и прочтет мое первое сочинение для сцены.
К Пустославцеву (А. Н. Грибов. — Н. Г.) я наймусь в актеры.
С Синичкиным и Лизой я встречусь в любой обстановке, а за Сурмиловой (А. О. Степанова. — Н. Г.) попробую поухаживать в качестве заезжего гастролера опереточной труппы, которого пригласили участвовать в любительском спектакле у губернаторши.
Я хочу, чтобы в каждом уголке этого зала и в соседних гостиных жизнь началась с утра этого сумасшедшего дня. Пусть встают, одеваются, пьют кофе и начинают свой день: Зефиров у себя на квартире, Сурмилова и Борзиков по своим углам; пусть просыпаются ночевавшие в театре после выпивки на просиженных диванах Чахоткин (С. К. Блинников. — Н. Г.), суфлер и трагик.
— Константин Сергеевич, трагика у меня в труппе нет, — перебил его Грибов — Пустославцев, воспользовавшись паузой в речи Константина Сергеевича…
— Без трагика труппы не бывало, — отвечал ему К. С. — Значит, ваш запил горькую, и вам придется нанять хоть на время другого. — И Константин Сергеевич как-то лукаво усмехнулся.
— С утра придут ставить декорации в театр Митька и помощник режиссера, — продолжал свой рассказ К. С., — а вскоре за ними явится и Пустославцев. Очевидно, что в очень ранний час забрался и князь Ветринский (А. М. Комиссаров. — Н. Г.) в номер к Синичкину и Лизе.