Умирал он ночью в конце ноября. Позвал няню. Она пришла.
— Что вам? — спрашивает, а сама боится, видит, что у него глаза бегают.
— Прощай! — хрипло и зло шепчет Саксан. — Я попрощаться позвал… — и протягивает няне руку из одних костей.
— Не надо руку, — хрипло шепчет и няня, а сама боится взять руку. — Что вы напридумали, вы еще будете жить.
— Нет, не лги… — и достает из-под подушки два серебряных рубля.
— Не надо мне… Зачем вы мне даете?!
— Не дури, няня… бери. Дай попить…
— Ну, спрячу, но отдам, как встанете на ноги, — и подает воду. Наливает из графина, и графин дребезжит о стакан, руки у нее трясутся.
Я смотрю и думаю: «И зачем все это? И что же это такое? Жил человек — и умирает. Просто все. И нет ничего высшего… И вечная загадка… А я вот поправлюсь, буду еще жить». И совестно мне. И слышу: булькает вода в горле у Саксана, — помирает. Эх!
И так день за днем…