Ты, брат, запомни это, очень!
И, поталкивая меня вперёд, спросил:
- Ты писать умеешь?
- Нет.
- Научись. А научишься - записывай, что бабушка рассказывает,- это, брат, очень годится...
Мы подружились. С этого дня я приходил к Хорошему Делу, когда хотел, садился в ящик с каким-то тряпьем и невозбранно следил, как он плавит свинец, греет медь; раскалив, куёт железные пластины на маленькой наковальне лёгким молотком с красивой ручкой, работает рашпилем, напильником, наждаком, и тонкой, как нитка, пилою... И всё взвешивает на чутких медных весах. Сливая в толстые белые чашки разные жидкости, смотрит, как они дымятся, наполняют комнату едким запахом, морщится, смотрит в толстую книгу и мычит, покусывая красные губы, или тихонько тянет сиповатым голосом:
- О, роза Сарона...
- Это чего ты делаешь?
- Одну штуку, брат...
- Какую?