- А-а, видишь ли, не умею я сказать так, чтоб ты понял...
- Дедушка говорит, что ты, может, фальшивые деньги делаешь...
- Дедушка? Мм... Ну, это он пустяки говорит! Деньги, брат,- ерунда...
- А чем за хлеб платить?
- Н-да, брат, за хлеб надобно платить, верно...
- Видишь? И за говядину тоже...
- И за говядину...
Он тихонько удивительно мило смеется, щекочет меня за ухом, точно кутёнка, и говорит:
- Никак не могу я спорить с тобой,- забиваешь ты, брат, меня: давай лучше помолчим...
Иногда он прерывал работу, садился рядом со мною, и мы долго смотрели в окно, как сеет дождь на крыши, на двор, заросший травою, как беднеют яблони, теряя лист. Говорил Хорошее Дело скупо, но всегда какими-то нужными словами; чаще же, желая обратить на что-либо мое внимание, он тихонько толкал меня и показывал глазом, подмигивая.