– Не догадался я об этом, простите! – усмехнулся Павел, не глядя в лицо собеседнице.
– Чай пить будешь? подогрею самовар.
– Нет, благодарствуйте! попил уж я.
Тут Наталья заметила, что Павел изменил местоимение, и спросила его:
– Что это за благородство такое новое? На «вы» стал говорить.
При этом она несколько презрительно усмехнулась. Теперь он в её глазах уже не отличался ничем особенным от других людей. После того, как он валялся при людях у неё в ногах, цена ему очень пала. Бывало, её били более или менее жестоко за измену, и она от него ждала того же; но он оказался несколько иным, и, по её мнению, эта разница между ним и другими не клонилась в его пользу. Бьют – это значит любят, и когда истинно любят, то не только бьют, убивают, – идут на всё. А он свалился при людях в ноги и плакал, как баба!.. Это не по-мужски, не по-человечески… Нужно не вымаливать, не выплакивать, а добыть, завоевать женщину, тогда она будет твоей. Да и то не совсем…
Павел вздохнул и заговорил:
– Да ведь мы с вами не родня. Дружба между нами была, да она уж лопнула…
Чего ж!..
Наталья изумилась, но не показала вида. «Значит, он прощаться, видно, пришёл!..» Она села на кровать близко к нему и молча ждала, что он скажет ещё.