– Стоялка наша была… барышня… – вздохнула старуха.
И вдруг оба они, глядя на меня, точно сговорясь между собой, протянули медленно и жалостно, в унисон друг другу:
– Ма-анинькая така была телом-ту!..
Это было странно и очень больно резнуло меня по сердцу. Нечто заупокойное звучало в их старых голосах… А они вдруг, торопясь и перебивая друг друга, стали рассказывать быстро, что мне, сидевшему среди них, оставалось только поворачивать голову от одного рассказчика к другому.
– Привёз её к нам урядник и сдал, значит, старосте. «Определи её на постой», говорит…
– На кватеру, стало быть, кому-нибудь! – пояснила старуха.
– Её к нам и определили…
– Глядим, – красная вся… дрожит с холоду-то…
– А сама така ма-анинькая…
– Аж в слёзы мы…