– Я не пью, милостивый государь… Разве вы не знаете, что я не пью?.. – строго сказала Добродетель.
– Знаю, ах, знаю!.. И искренно сожалею об этом, сударыня, ибо вы лишаете себя одного из высоких наслаждений. И удивляюсь вам, ибо, имея дело с людьми, нельзя не напиваться вдребезги – так тошно и тяжко общение с ними!
– Позвольте! Я хочу говорить с вами серьёзно, я хочу говорить с вами, как с силой, которая…
– Всегда к вашим услугам, сударыня! всегда к вашим услугам…
– Не перебивайте!.. Которая – имеет в жизни почти такое же значение, как и я, и которая борется со мной. Но почему?.. Вот этот вопрос я хотела бы беспристрастно и всесторонне обсудить с вами и, обсудив, может быть, придти к какому-либо соглашению…
– Сударыня!.. Клянусь торжественно моим торжеством, которое, в скобках сказать, порядочно-таки надоело мне, вам пришла в голову идеально добродетельная мысль. Ф-фу!..
Как бы это славно устроить маленькие каникулы! Века твёрдо стоим мы с вами на своих берегах и никогда не воспользовались минутой отдыха… Всё борьба, борьба… да из-за чего же, смею спросить?!.
– Позвольте, отнеситесь серьёзно к тому, что я нашла нужным сказать вам!
– строго заметила Добродетель.
Но Порок вдруг вскипел – с ним произошло что-то странное, и он очень гордо и веско заговорил: