Казак плакал и мотал головой.
— Уйдём, Максим! — решительно поднялся с земли Степок. — Идём куда ни то.
Он стоял на ногах твёрдо, и его возбуждение понемногу исчезало. Всё-таки он пока ещё для чего-то поминутно надувал себе щёки и, шумно выпуская воздух, сильно махал руками.
— Тверёз я? а? Чёрт её знает, голова какая! трещит… третий день пью… и ничего не понимаю… Верно это? Умер уж он? Эх, брат, да говори ты!
— Нет, не умер…
Степок остановился и внимательно оглядел меня.
— Ты, друг, так не шути… — внушительно заговорил он и многообещающе повёл плечами, сжимая кулаки. — Не шути!.. А то я из тебя душу вышибу. Вник? А теперь говори по порядку.
Тогда я рассказал ему всё по порядку, и, по мере того как я рассказывал, он приходил в себя. Я кончил. Он задумчиво насупился и молчал. За кустами, недалеко от нас, возился и ворчал пьяный казак:
— Куме! Эй, куме, лядащi собакi пришлi… и поедають усе. Геть!.. Степане!
Хиба ж тобi вже и не треба мяса, що тiи псы… геть!.. Се кумово!.. геть!..