Вукол. Перепелов ловят сетью, во ржи, а человеков — на противоречиях.
Мастаков. Браво! Вы владеете афоризмом превосходно. Николай, учись! И книга в кармане?
(Доктор раскуривает сигару, зажигает спички, стараясь незаметно осветить лицо Мастакова, пристально наблюдает за ним. Раскурив, уходит направо в рощу; плечи приподняты, голова наклонена.)
Вукол. И книга. На рассвете выкупаюсь, лягу на росистую траву и — часок почитаю, — хорошо, а?
Мастаков. Чудесно! Особенно для вашего ревматизма.
Вукол. Будут петь птицы, выполняя закон природы… (хлопая по книге ладонью) а человек будет рассказывать мне утешительные сказки про святую Русь, а? (Мастаков смеётся, болтая ногами.) О бессребренниках-инженерах, о святом квартальном, о нигилистах, великих простотою души своей, о святых попах, благородных дворянах и — о женщинах, о мудрых женщинах! Как приятно читать эти сказочки в наше-то тёмное, безнадёжное время, а?
Мастаков (с интересом). Нравится он вам, автор?
Вукол. Великий сочинитель! Сердце у него иссохло от тоски и отчаяния, но — он утешает ближнего! Читаю и ласково улыбаюсь ему: ах, милый! (Подмигивая.) Знаю я, что всё это — выдумка и утешительного ничего нет, но — приятен душе человек, который, видя всюду зверей, скотов и паразитов, сказал себе: давай-ка я напишу им образы примерно хороших людей…
Мастаков (серьёзно, задумчиво). Да? Вот как вы? Это — интересно…
Вукол. Разорвал душу свою на тонкие нити и сплёл из них утешительную ложь… (Подмигивая, усмехается.) Думал ободрить меня, русского человека… Меня? Промахнулся, бедняга!