Елена. Да.
Мастаков (облегчённо). Это — хорошо! Это — очень хорошо, Лена, право! Пусть она поедет куда-нибудь… да, да! Она — очень хорошая женщина… и сердце у неё доброе… но — она нестерпимо деспотична!
Елена (тихо, с горечью). Неужели тебе не стыдно так говорить о человеке, которого ты оскорбил… ведь ты обидел её, понятно это тебе?
Мастаков (пристально смотрит на Елену). Её? Ты говоришь — её обидел я? (Помолчав, тепло и просто.) Слушай, Лена… мне очень стыдно перед тобой… я ведь знаю, что виноват! Я не умею себя вести — вот в чём дело… мне некогда думать о тебе да и о себе тоже… У меня в груди — большая дорога, и по ней непрерывно проходят маленькие мыслишки, пёстрые человечки, толкуются, шумят, живут… и я забываю про тебя… Это нехорошо, да… но я, право, не могу иначе, не умею!.. Вот, какое у тебя лицо! Ты, конечно, сердишься… осуждаешь меня и… вообще…
Елена (просто). Разве я жалуюсь? Обвиняю тебя? Я только хотела бы просить — относись осторожнее к людям, чужим тебе… Не помогай несчастным и слабым быть злыми, они не станут ни сильнее, ни счастливее от этого…
Мастаков. Видишь ли… если она уезжает — я останусь лучше, а? Я не хочу встретиться с нею в пути!
Елена (невольно улыбаясь). Разве один путь?
Мастаков (обиженно). Ты хочешь, чтобы я уехал? Вот, Лена, наши желания всегда расходятся — видишь?
Елена (берёт его за руку). Не надо так говорить… это неискренно, и ты — немного паясничаешь… да! Выслушай меня внимательно и поверь, что я никогда более не повторю тебе того, что скажу сейчас! Я не хочу мешать тебе ни в чём, что может увеличить красоту твоей души… Клянусь богом — это правда!
Мастаков (серьёзно). Я — верю! Я верю тебе всегда… Понимаю, что сделал тебе больно, но… это вышло нечаянно — иногда очень трудно понять, где кончается человек и начата женщина!.. Елена — это случилось, и бесполезно об этом говорить — словами не излечишь боль в сердце… я знаю!