Елена (тревожно, горячо). Пойми — я боюсь… я — боюсь, когда к тебе подходит, тебя касается будничное и пошлое…
Мастаков (смеясь, тихонько целует её руки). О, не бойся, я — хитрый! Очень трудно жить не притворяясь… Часто я играю роль блаженного и дурачка, который не понимает своих поступков, — это очень помогает мне отталкивать от себя разные пошлости и мелочи… Иногда я бываю смешон… помимо моей воли — я знаю это! Знаю… И когда замечаю, что смешон, то пользуюсь этим тоже в целях защиты… да, это нехорошо? Может быть… может быть… но — это охраняет от пустяков… (Задумался на секунду.) Жизнь — интереснее, честнее людей… Удивительно прекрасна эта наша человеческая жизнь, и — хорошо быть каплей росы, в которой на рассвете отражён луч солнца! Мне кажется, Лена, друг мой, хороший мой друг, что все люди, все, вокруг нас с тобой, — живут вторые, третьи жизни, они родятся стариками, и жить им — лень! Стариками они родятся, а я — родился впервые, ребёнком, я счастлив тем, что молод… и — безгранично люблю всё это… всё живое! (Медведева с аптечной склянкой в руке вышла на крыльцо, посмотрела на них и, улыбнувшись, бесшумно ушла.) Я рад, что живу, пьян от радости жить, и мне хочется рассказывать всем, впервые рождённым, о счастье моём… ты понимаешь меня, Лена?
Елена. Да.
Мастаков. Не прощай мне, но — забудь… хорошо?
Елена. Да!
Занавес
Дети
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Князь Свирь-Мокшанский — человек неопределённого возраста, лысоватый, хилый.
Бубенгоф — солиден, держится завоевателем.