Кемской. Погорела, а?
Бобова. Нет, господь миловал.
Кемской. Какое же у тебя несчастье? Не понимаю. Ты сама — несчастье. (Доволен словом, смеётся.) Вот именно, — ты сама — несчастье, а?
Бобова. Ну, что это вы говорите, добрячок такой! Я ко всем с добром, а вы меня — колом. А обещаньице-то своё не исполнили?
Кемской. Какое?
Бобова. Подсвечники-то обещали продать мне.
Кемской (отмахиваясь). Пошла, пошла! Подсвечники! Это — канделябры, да. Это — редкость…
Бобова. И часики каминные обещали…
Кемской (строго). Иди прочь!
(Бобова отошла в угол, тихо роется там, разбирая вещи. Её почти не видно.)