Яковлев (входит). Здравствуйте…
Кемской. Здравствуй, да… Вот что, брат-кум, тут-а… эти у тебя, постояльцы всё какие-то! Это, брат, мне не нравится…
Яковлев (разводя руками). Как же быть? Ведь и мне без людей лучше, да бедность понуждает…
Кемской. Подожди. Я дал дом Наташе, а ты устраиваешь тут постоялый двор какой-то. Нахлебники, постояльцы — это я плохо понимаю. Всё-таки это — мой дом! Да. Я прихожу, — вдруг — какой-то человек… Потом — этот Ефимов… Надо, брат, быть деликатным.
Яковлев (волнуясь). Однако же войдите в положение! Улица — глухая, не торговая, магазин работает плохо. На старом месте, на юру, — было лучше, а здесь — я потерял, — кто сюда пойдёт?
Кемской. Ну, это — я не знаю. Я сделал, что мог: пристроил тебе лавочку, испортил фасад дома, и так далее… Но — постоялый двор я осуждаю. Ефимов и все это — мне не нравится. Я, брат, старик…
Яковлев (глухо, нервно шевеля пальцами). Я тоже не молоденький.
Кемской. Ну, да! Я пойду к себе, скажи, чтобы мне дали мыться.
Яковлев (глядя в дверь магазина). Иванов идёт.
Кемской (с лестницы). К письмоводителю.