— А, премудрая Акулина, как живёшь? Старичок Каширин дышит?
Бабушка улыбалась ему своей улыбкой из души.
— Всё гнёшься, работаешь?
— Всё работаю! Как арестант.
С ним бабушка говорила ласково и хорошо, но — как старшая. Иногда он вспоминал мою мать:
— Да-а, Варвара Васильевна… Какая женщина была — богатырь, а?
Жена его обращалась к бабушке и вставляла слово:
— Помните, я ей тальму подарила, чёрную, шёлковую, со стеклярусом?
— Как же…
— Совсем ещё хорошая тальма была…