— Да-да, — бормотал хозяин, — тальма, пальма, а жизнь — шельма!
— Что это ты говоришь? — подозрительно спрашивала его жена.
— Я? Так себе… Дни весёлые проходят, люди хорошие проходят…
— Не понимаю я, к чему это у тебя? — беспокоилась хозяйка.
Потом бабушку уводят смотреть новорождённого, я собираю со стола грязную чайную посуду, а хозяин говорит мне негромко и задумчиво:
— Хороша старуха, бабушка твоя…
Я глубоко благодарен ему за эти слова, а оставшись глаз на глаз с бабушкой, говорю ей, с болью в душе:
— Зачем ты ходишь сюда, зачем? Ведь ты видишь, какие они…
— Эх, Олёша, я всё вижу, — отвечает она, глядя на меня с доброй усмешкой на чудесном лице, и мне становится совестно: ну, разумеется, она всё видит, всё знает, знает и то, что живёт в моей душе этой минутою.
Осторожно оглянувшись, не идет ли кто, она обнимает меня, задушевно говоря: