Красные пятна на месте бровей всползли вверх, разрозненные глаза странно забегали, человек — точно падая — покачнулся вперёд:
— Ещё что скажешь?
— Простудишься — умрёшь.
— Ну?
— Больше ничего.
— Чего больше! — глуховато сказал он, перестав крутить пальцами. Рознял руки и, любовно погладив жирные бока, спросил, надвигаясь на меня:
— Ты зачем это говоришь?
— Так… А нельзя мне повидать самого хозяина Василия Семёнова?
Вздохнув и внимательно присматриваясь ко мне зелёным оком, человек сказал:
— Это я самый и есть…