— Позвольте рекомендоваться: Платон Бочкинс! — ответил он ей. — Нахмурясь, дернув головою как лошадь, она спросила:
— Что такое?
— Бочкинс, ексцентрик, это — я!
— Кажется, вы становитесь нахалом, — сообщила ему телефонистка.
— Глупая, — решил Платон.
Ананий терял зрение, у него тряслись руки, он стал больше пить, а выпив, мычал:
— М-да. Может-быть. А, впрочем, все равно.
Но и он сказал подмастерью:
— Ты как-то вывихнулся, отчего это, а? Это, брат, плохо.
Лютов тоже находил, что Платон кривляется: