— Душа — крылата, — напомнил он девице, а она, захохотав, сказала что-то про солдата, ведя его навстречу «Дунайским волнам»; волны раскачивали пол, выгибая и проваливая шашки паркета, на полу, совсем как в дворянском доме, качались разноцветные девицы, черные мужчины; по стене над пианино и лысой головой тапера прыгала желтая, голая женщина с бубном.
— Ой, его тошнит! — вскричала девица, оттолкнув Платона.
В маленькой комнате, похожей на магазин посуды, ему облили голову ледяной водою, дали выпить несколько капель нашатырного спирта, это разредило густое, душное облако, вдруг окутавшее его.
— Пришли они?
— Кто? — ворчливо спросила женщина с янтарями.
— Агат и этот?
— Агат — камень. Какой Агат?
— С бородкой, черный? Пришел?
— Господи помилуй! — сердито вскричала женщина, размахивая полотенцем. Клавдия, позови Ермолая!
Она стала толкать Платона в спину, приговаривая: