— Вскоре и лошадь привели, ну — ничего не скажешь — красавица!
— Это пред ней шапки снимать надо?
— Пред ней самой. Вся — белая, ноги — точёные, глаз — весёлый.
— Верно. Не идёт, а — пляшет!
Лошадь хвалят долго, подробно. Звонкий тенор подводит итог похвалам:
— Такую лошадь не жеребцу крыть, а — губернатору.
— Эй, Евдоким, гляди, нарвёшься!
— А потом и повезли-и! Столы, стулья, диваны, сундуки, дома на три…
— Чу, Гришка проснулся…
Мужики гуськом, один за другим, идут во двор, толпятся пред чёрным крыльцом, а из дома выходит заспанный и встрёпанный Гришка Яковлев, бывший волостной писарь, великий знаток всех законов жизни, знаменитый пьяница. Выход его всегда одинаков: крупно шагая длинными и тонкими ногами, покачивая сильно вздутым животом, без рубахи, в тиковых полосатых подштанниках, босой, с полотенцем на плече, он подходит к колодцу и, не глядя на людей, командует хрипло: